АСМ

Центр сертификации
и разрешительной документации с 1997 г.

  • +7 9999-7-9999-4

    многоканальнй номер

  • WhatsApp и Viber

    бесплатная консультация

  •  Skype

     ежедневно
    с 24 часа в сутки

На россиянку завели дело о контрабанде наркотиков за упаковку антидепрессанта

“Ъ” стало известно о новом уголовном деле, связанном с препаратом бупропион — напомним, что полиция и таможня РФ называют его «производным наркотического вещества», а психиатры считают легальным антидепрессантом

Астраханская таможня завела дело о контрабанде наркотиков в особо крупном размере против страдающей от психиатрического заболевания Ольги Калиновской, которая получила по почте таблетки. Женщина утверждает, что даже не заказывала лекарство — посылка якобы была новогодним подарком от знакомого, который консультировал ее по поводу лечения. Эксперты указывают, что бупропион в России не запрещен, но это не мешает судить за его покупку.

Ольга Калиновская с 2008 года жила на Украине, где у нее диагностировали депрессивное расстройство личности. В 2012 году ее знакомая — педагог, работающий с особыми детьми,— предположила, что у женщины может быть еще и синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Она посоветовала обратиться к знакомому из Норвегии, который сам живет с СДВГ и удаленно консультирует других пациентов. Он подтвердил диагноз Ольги Калиновской и порекомендовал для лечения бупропион; она несколько раз без каких-либо проблем заказывала препарат на Украину у индийской фармацевтической компании.

За рубежом бупропион абсолютно легален и назначается врачами в качестве антидепрессанта или средства, помогающего бросить курить. Зарубежные фармкомпании выпускают таблетки с бупропионом под разными названиями: «Зибан», «Элонтрил», «Веллбутрин». До 2016 года он продавался и в России, причем Минздрав даже внес его в стандарты оказания медпомощи. Но потом производитель ушел с рынка РФ и отозвал лицензию из Госреестра лекарственных средств. По закону, подобные препараты без лицензии можно покупать и продавать как БАД.

В 2017 году Ольга Калиновская с мужем и ребенком вернулась в Волгоград, чтобы ухаживать за престарелой матерью. Женщина прошла психиатрическую комиссию, однако российские медики не подтвердили СДВГ. Ей поставили другой диагноз (она попросила не раскрывать его в СМИ) и назначили лечение. Член исполкома Российского общества психиатров Иван Мартынихин рассказал “Ъ”, что СДВГ плохо диагностируют в России: «Врачи не знают, что он сохраняется и у взрослых. Я вижу пациентов, которые приходят с депрессивным расстройством, а в основе лежит СДВГ».

При этом психиатр подчеркнул, что нельзя заниматься самостоятельным обследованием: «Только у половины пациентов, которые приходили ко мне на прием и жаловались на СДВГ, синдром действительно подтвердился».

В конце декабря 2019 года Калиновская получила извещение о доставке неизвестной посылки из Индии. В почтовом отделении ее задержали — оказалось, что в посылке было 300 таблеток бупропиона. По словам госпожи Калиновской, для нее это было полной неожиданностью. Позже женщина выяснила, что препарат выслал тот самый пациент-консультант из Норвегии. «Он меня не предупреждал, отправил мне таблетки за свои деньги. Пояснил, что знал про мою проблему и просто хотел помочь»,— сказала Ольга Калиновская. В итоге Астраханская таможня завела в отношении госпожи Калиновской уголовное дело по ч. 3 ст. 229.1 УК РФ (контрабанда наркотиков в особо крупном размере, максимальное наказание — до 20 лет заключения). Эксперты таможни посчитали, что в таблетках содержатся «производные» запрещенного наркотика эфедрона.

Как уже рассказывал “Ъ”, в начале 2019 года российские правоохранительные органы начали арестовывать граждан, заказывающих препараты с бупропионом в зарубежных интернет-магазинах. Дело в том, что в российском законодательстве с 2012 года есть понятие «производные наркотических средств» — так называют вещества, созданные путем небольшого изменения химической формулы наркотика. «Производные» не внесены в список запрещенных веществ, но все равно считаются наркотиком. Такая формулировка появилась в рамках борьбы с новыми видами наркотиков, прежде всего «спайсами» — производители быстро меняли части формулы, что позволяло какое-то время продавать наркотик без угрозы наказания. Однако юристы и наркологи уже тогда критиковали идею с «производными» за правовую неопределенность: они предупреждали, что рано или поздно под запрет попадут легальные фармацевтические препараты.

Сейчас известно уже около десяти уголовных дел о контрабанде бупропиона, как минимум два человека находятся в СИЗО.

При этом Российское общество психиатров (РОП) в августе 2019 года опубликовало официальное заключение, что бупропион не является наркотиком и не приводит к зависимости. Член исполкома РОП Иван Мартынихин сообщил, что пациенты обращались в общество с просьбой внести бупропион в клинические рекомендации. Психиатр рассказал “Ъ”, что препарат практически не имеет аналогов и «убивает двух зайцев: бупропион неплох в лечении депрессии и воздействует на причину — синдром дефицита внимания и гиперактивности». Иван Мартынихин отметил, что у бупропиона нет сильных побочных эффектов, что важно для пациентов с биполярной депрессией. Более того, препарат может назначаться дополнительно к основным лекарствам для коррекции побочных эффектов.

Правовой консультант по делам, связанным с наркотиками, эксперт Института прав человека Арсений Левинсон обращает внимание, что ни в одном российском нормативно-правовом акте не зафиксирован запрет бупропиона к обороту в РФ, нигде официально не указано, что он считается наркотиком. «Если человек не читает новости, то ему неоткуда узнать, что бупропион признается полицией производным эфедрона,— говорит господин Левинсон.— Очевидно, что такой человек не может совершить контрабанду — преступление, предполагающее прямой умысел. Иными словами, лицо должно знать, что совершает преступление, и желать этого. Откуда Ольга Калиновская могла знать, что лекарство, которое она свободно покупала в Украине, вдруг оказалось наркотиком в России?» По его словам, «власти упорно игнорируют» проблему с уголовной ответственностью за «производные». Господин Левинсон участвует в работе думской рабочей группы по совершенствованию антинаркотического законодательства; летом 2019 года он рассказывал там о ситуации с бупропионом. «Представитель МВД сказал, что проблема им известна, что полиции по-человечески жаль тех, кто преследуется за приобретение лекарства по медицинским показаниям, но ничего менять не нужно»,— пересказал Арсений Левинсон.

«В итоге мне грозит 20 лет тюрьмы за неточности в законодательстве»,— говорит Ольга Калиновская.

Напомним, что первое уголовное дело о контрабанде бупропиона было возбуждено в апреле 2019 года уральской таможней в отношении Дарьи Беляевой, которая заказала антидепрессант из Польши. Как рассказала “Ъ” адвокат девушки Ирина Ручко, в январе 2020 года дело было в третий раз возвращено на доследование — с формулировкой, что следствие «не конкретизировало обстоятельства общественно опасных деяний». По ее словам, теперь следователь намерен направить несколько запросов: «Как минимум, в то медицинское учреждение, где Дарья лечилась — чтобы узнать, какие препараты ей назначались в связи с заболеванием. И в Минздрав — узнать отношение ведомства к бупропиону».

Адвокат рассказала, что следователь сам стал объектом ведомственной проверки: «Изначально защиту ознакомили с постановлением о назначении экспертизы по бупропиону, где эксперту ставили пять вопросов. А потом в материалах дела оказалось то же самое постановление, только уже с тремя вопросами. Простым языком говоря, это означает, что следователь подменил одно постановление на другое». Адвокат направила ходатайство, после чего СКР провел проверку действий следователя. «Результаты мне пока не известны, но я очень сомневаюсь, что будет возбуждено уголовное дело»,— сказал она.

В ходе следствия Дарье Беляевой была назначена дополнительная психиатрическая экспертиза — девушка была признана невменяемой. «Если суд придет к выводу о ее виновности, то она будет направлена на принудительное амбулаторное лечение,— пояснила адвокат.— То есть, колония ей в любом случае не грозит сейчас. Но на нее эта ситуация давит — ведь у нее и так было серьезное заболевание. Конечно, ей нелегко это переносить». «Будем надеяться, что дело будет прекращено без суда по реабилитирующим основаниям,— говорит Арсений Левинсон.— Совершенно очевидно, что никакой общественной опасности нет в действиях пациента, который приобретает легальное во всем мире лекарство для применения по медицинским показаниям».